Пусть дети вернутся домой
[Intro]
(A low, haunting wind blows. A chilling, distant ghost flute plays a sorrowful melody. A heavy, slow flamenco guitar plucks like a fading heartbeat in a vast cold emptiness. Distant, muffled cinematic siren echo, fading behind thick snow. Deep, trembling female Russian whisper close to the microphone)

[Whisper]
Тише...
Пусть дети вернутся домой...

[Verse 1]
(The dark neofolk rhythm kicks in—heavy, slow, tribal and deeply atmospheric. Vintage flamenco guitar strums with raw emotional tension)
Белый снег укрыл разбитые дома,
Вдоль пустых дорог застыла эта тьма.
Матери глядят в пустую высоту,
Видят лишь обстрелов чёрную черту.
Там в окопе бледный мальчик чуть живой,
Он прижал письмо израненной рукой.
Он хотел проснуться дома, в тишине,
А не стать лишь мёртвым именем в венке.

[Pre-chorus]
(The instrumentation thins out completely into a vacuum of suspense. The acoustic guitar strings are plucked tightly, building an intense emotional dread)
И в минуту, где все выстрелы стихали,
Люди Землю всем дыханьем обнимали...

[Chorus]
(The main heavy neofolk anthem climax—raw, dramatic, full of immense grief. No pop structure. Soul-crushing 'Aaah' vocal ad-libs in the background)
Замолчите, ружья! Слышите, сойдите!
Всех живых детей домой сейчас верните!
Сколько слёз ещё прольётся белым снегом
Над замёрзшим и разбитым этим небом?
Нам не нужно вашей славы, ваших флагов,
Только бьющихся сердец среди оврагов.
Пусть война растает, превратится в пепел,
Чтобы этот мир опять стал чист и светел!
(Aaah-aaah...)

[Instrumental break]
(The vocals cut completely. The ghost flute cries an incredibly rare, high-pitched and piercing melody like a child weeping in an empty square. The flamenco guitar strikes the strings very hard, sharp and cut-off, imitating the anxious racing beat of a heart on top of the heavy tribal rhythm. 15 seconds of pure cinematic grief show.)

[Verse 2]
(The heavy tribal heartbeat beat returns with deep, echoing momentum. The guitar carries a ghostly phaser effect)
Старый поезд на перроне замерзает,
Там медведь забытый тихо увядает.
Кто-то ждал домой потерянного сына,
Но пришла лишь эта мёртвая лавина.
И в слезах две мамы, разные по крови,
Шепчут Богу те же имена от боли...
У войны нет правды, родины и дома,
Только чёрный дым у ледяного грома!

[Bridge]
(The heavy rhythm completely drops out. Minimalist dark design. Only a shivering, single bass note and the sound of heavy breathing)
[Whisper]
Ты слышишь?..
Они ведь ещё... просто дети...
(Ooh... Aaah...)

[Final chorus]
(The song reaches its absolute emotional peak. Highest vocal intensity, powerful cinematic instrumentation bursts in with maximum volume)
Замолчите, ружья! Слышите, сойдите!
Всех живых детей домой сейчас верните!
Пусть не гаснут их маленькие звёзды,
Пока катятся из глаз ночные слёзы!
Нам не нужно здесь огня над головою,
Нам бы встретиться под крышею родною.
Где отец обнимет со слезами сына,
И растает эта страшная чужбина...

Пусть последняя пуля растает,
Как слеза на ладони живой...
И под небом, что мир обретает,
Все вернутся навечно домой...

[Outro]
(The heavy tribal heartbeat stops instantly. The ghost flute holds a long, weeping single note that slowly fades. The flamenco guitar strings vibrate softly, then go silent. The thick sound of a winter blizzard takes over. In the absolute far distance, a faint, echoing sound of a child's happy laughter cuts through the ice, disappearing into a tape-stop delay)

[Whisper]
...домой...